К
ВОПРОСУ О ТРАДИЦИЯХ Р. ШУМАНА В РУССКОЙ МУЗЫКЕ XIX ВЕКА
С
именем Р. Шумана связано переосмысление детской темы в
музыкальном искусстве. По сравнению с музыкой предыдущих столетий,
где особенностью была концентрация на инструктивно-педагогической
сфере, произведения Шумана становятся особым родом творчества,
положившим начало специальной детской музыкальной литературе.
В его творчестве эта тема представлена циклами «Детские сцены»,
«Альбом для юношества», а также «Песенный альбом для юношества»
и «20 песен для больших и маленьких детей». Исполнителем и слушателем
теперь становится не только ребёнок, но и взрослый человек,
который с помощью музыкального искусства вновь погружается в
мир детства. Композитор отражает эмоции, переживания ребёнка,
его игры, отдельные эпизоды жизни. Детская тема в циклах Шумана
поэтизируется, в ней появляется характерная для романтиков идеализация.
Музыкальные открытия Шумана нашли
продолжение во многих последующих произведениях, связанных с
тематикой детства. В русской музыке XIX века детская тема особенно
многогранно воплотилась в творчестве М. Мусоргского и П. Чайковского.
Параллели с творчеством Шумана в связи с русской музыкой XIX
века не случайны. Ещё Б. Асафьев указывал, что «от воздействия
“шуманианства” … не ушёл ни один из крупнейших композиторов
прошлого века. А у нас, в России, это воздействие равно испытали
и А. Рубинштейн, и “кучкисты”, и Чайковский, но каждый
по-своему и очень по-русски»1. А ярким примером,
иллюстрирующим проблему влияния творчества Шумана на русскую
музыку в связи именно с детской темой, является титульный лист
«Детского альбома» Чайковского в первом издании, на котором
было отмечено: «в подражание господину Шуману».
Отображая мир детства, композиторы
исследуют эмоциональное состояние ребёнка, особенности его поведения.
Как известно, одним из важнейших занятий детей является игра.
В её претворении у русских композиторов заметны общие тенденции,
истоки которых особенно интенсивно прослеживаются в «Детских
сценах» и «Альбоме для юношества» Шумана. Обращение к одной
тематической линии при сходстве музыкальных приёмов позволяет
сравнить три миниатюры композиторов: «Верхом на палочке» из
«Детских сцен» Шумана, «Ein kinderscherz» Мусоргского и «Игру
в лошадки» из «Детского альбома» Чайковского. Три фортепианных
скерцо передают подвижную детскую игру. Для пьес характерны
быстрый темп, трёхдольный размер с делением на восьмые, штрих
staccato, отсутствие ярко выраженной самостоятельной мелодии,
а также остинатная повторность ритмических, гармонических и
интонационных формул. И Шуман, и Мусоргский, и Чайковский используют
один и тот же принцип изложения материала: в основе пьес лежит
чётко оформленный тезис-афоризм, и далее следует многократное
повторение-утверждение. Однако, несмотря на образное и жанровое
сходство, а также общие черты в выборе выразительных средств,
тема игры получает специфическое решение. Для Шумана главной
чертой является калейдоскопичность, изменчивость, выраженная
в эскизной, лаконичной форме. В воплощении скерцозно-игровой
линии для детских образов Мусоргского характерна театральность,
дифференцированная передача речевых интонаций и пластики движения,
а Чайковского — большая обобщённость, передача логики эмоциональных
движений, иногда — созерцательность.
Своеобразное преломление традиций
Шумана происходит в фортепианной миниатюре Мусоргского «Шалунья».
В ней композитор применяет характерный шумановский приём, хорошо
знакомый по «Вариациям на тему Abegg», где в основе пьесы находится
краткая тема-афоризм. Интересно, что рассматриваемый тип вариаций
характерен для раннего творчества Мусоргского. Так, в качестве
примера можно назвать фортепианную пьесу «Дума», написанную
на тему В. Логинова. В пьесе «Шалунья» Мусоргский использует
тему своего друга — композитора, музыканта-любителя Л. Гейделя2.
Изначально прихотливая и капризная, тема миниатюры содержит
тритоновые интонации. Кроме того, как и у Шумана, «Шалунья»
— это пьеса-портрет. Однако в музыкальных портретах Шумана (например,
в «Карнавале») акцентируются самые главные черты — то есть стабильные
свойства образа. Мусоргский же с особым психологизмом пытается
запечатлеть почти неуловимую черту характера — капризность,
шаловливость, предполагающую изменчивость, непредсказуемость
поведения. Эта черта человеческого характера сама по себе является
загадкой: шалость всегда подразумевает игру, а взрослый человек,
надевая «маску шалости», ощущает себя ребёнком, играет в детство.
Мусоргский стремится поймать и запечатлеть едва уловимые детские
повадки, уподобляясь мастеру-фотографу.
Опираясь на истоки детской темы
в зарубежной музыкальной культуре, русские композиторы постепенно
формируют своё особенное воплощение этой образной сферы, основываясь
на специфических принципах национальной школы.
1
Асафьев Б. О музыке Чайковского. — Л., 1972. — С. 66.
2
Создание произведения на тему своего друга напоминает о таких
произведениях Шумана, как «Венский карнавал» и «Симфонические
этюды».
