Конференции_Матвеева

Матвеева Елена Юрьевна
кандидат искусствоведения, доцент кафедры истории и теории музыки
Тамбовского музыкально-педагогического
института им. С.В. Рахманинова.

ЙОЗЕФ ГАЙДН И "ГОСПОДА БЕРЛИНЦЫ"

     В 1776 году издатель де Лукка, собирая материалы для своего биографического справочника «Ученая Австрия», попросил Гайдна сообщить ему некоторые биографические сведения. Композитор, исполняя его просьбу, написал своего рода краткую автобиографию, где рассказывает о своем происхождении, занятиях музыкой, о своих сочинениях и службе у князя Эстергази. Довольно спокойное изложение фактов и перечисление собственных сочинений вдруг прерывается весьма эмоциональным отступлением: «В камерном стиле я имел счастье понравиться почти всем, кроме берлинцев, об этом свидетельствуют газеты и полученные мной письма. Меня только удивляет, что обычно столь разумные господа берлинцы в своей критике моих сочинений не знают меры: в одном еженедельнике они возносят меня до звезд, в другом забивают в землю на 60 саженей, и без всяких обоснований почему. Пожалуй, я знаю: потому что они не в состоянии исполнить ни одного моего сочинения, очевидность чего они из самолюбия не хотят признать, и по другим причинам, каковые я в свое время с Божьей помощью изложу. Господин капельмейстер ф. Диттерсдорф из Силезии недавно писал мне и просил, чтобы я оправдался перед лицом их сурового приговора. Однако я ему ответил, что одна ласточка еще не делает лета. Возможно, найдутся люди, не принадлежащие никакой партии, которые в ближайшее время так заткнут им рот, как это однажды было, когда они выступали против монотонии. Несмотря на все это, они прилагают все усилия, чтобы заполучить все мои сочинения, в чем меня заверил королевский и императорский посол в Берлине господин барон ф. Свитен, будучи минувшей зимой в Вене»¹. Очевидно, что несправедливая и предвзятая критика «господ берлинцев» весьма волновала и даже огорчала уже довольно известного и популярного композитора, бывшего, по словам газеты “Wienerisches Diarium”, «любимцем нации»². Кто же эти «господа берлинцы», и почему Гайдна так интересует их мнение?
     В XVIII веке при дворе большого любителя музыки короля Фридриха II Великого (1712-1786) в Берлине собрались выдающиеся музыканты — и композиторы, и исполнители, — возникла Берлинская опера, где ставились оперы И.А. Хассе и К.Х. Грауна, регулярно устраивались концерты, где королю, игравшему на флейте (и ученику знаменитого И.И. Кванца!), аккомпанировали то К.Ф.Э. Бах, то К.Ф.К. Фаш, была создана капелла, которую возглавлял композитор и теоретик И.Ф. Райхардт, а первую скрипку играл весьма прославленный Ф. Бенда³.
     Очевидно, что высочайшие музыкальные вкусы определяли всю музыкальную жизнь Берлина, и находившиеся на службе у выдающегося во многих отношениях монарха музыканты напрямую зависели от его взглядов на музыку. Конечно, они во многом и формировали эти взгляды — Фридрих учился игре на флейте у И.И. Кванца, композиции — у К.Х. Грауна, а совместное музицирование с такими выдающимися музыкантами как, например, Эммануэль Бах также не могло не оставить своих благотворных следов. Однако гибкость, восприимчивость и открытость — это совсем не те качества, которые были присущи Фридриху-королю, Фридриху-политику и Фридриху-музыканту. Как отмечает исследовательница его творчества С. Корсунская, «Фридрих, будучи современником Стамица, Л. Моцарта, Фридемана и Филиппа Эммануэля Бахов, Глюка, Перголези и Гайдна, остался совершенно равнодушен к новшествам. Подобный консерватизм Фридриха определил и консерватизм берлинской школы, совершенно чуждой любым внешним влияниям, сугубо локальной, закрытой»⁴.
     Теперь уже трудно установить, кто именно из берлинцев критиковал музыку Гайдна — возможно, эти критики были не столь уж значительными персонами. Однако среди «господ берлинцев» были музыканты, чьим мнением Гайдн чрезвычайно дорожил. «Тот, кто хорошо меня знает, поймет, сколь многим я обязан Эммануэлю Баху»⁵ — говорил Гайдн своим биографам. Клавирные сонаты К.Ф.Э. Баха произвели на молодого композитора огромное впечатление, а его трактат «Истинный опыт игры на клавире» был для самоучки Гайдна одним из наиболее важных учебников. Когда в лондонском журнале “European Magazine” в 1784 году Гайдна обвинили в подражании стилю Ф.Э. Баха, уже 70-летний композитор публично встал на защиту своего молодого коллеги: «По сведениям, которые я получил из Вены, и даже лично от людей, работавших в оркестре князя Эстергази, я составил себе мнение, что сей достойный человек, чьи сочинения поныне доставляют мне живейшее удовольствие, так же бесспорно относится ко мне дружески, как и я к нему»⁶.
     Другой берлинский композитор — И.А. Хассе — весьма лестно отозвался о “Stabat Mater” Гайдна и даже послал ему собственную рукопись с комплиментами, что очень растрогало Гайдна: «Эту самую рукопись я буду хранить всю жизнь как драгоценность, не из-за содержания, а потому, что оно получено от столь достойного человека»⁷.
     Как видно, мнение берлинских музыкантов по поводу музыки Гайдна было далеко неоднозначным, и, скорее всего, нелицеприятные отзывы были вызваны прохладным отношением к композитору Фридриха II Великого. Во всяком случае, после его смерти отношение берлинцев к Гайдну становится прямо-таки восторженным. Так, ученик придворного чембалиста Фридриха Фаша Карл Цельтер в 1804 году писал автору «Сотворения мира» и «Времен года»: «Вы знаете, что я издавна испытывал к Вам глубочайшее уважение. Творить, как Вы, я никогда не мог и не смогу. Дух Ваш проник в царство божественной мудрости, с небес Вы получили тот огонь, которым Вы согреваете и освещаете земные сердца и ведете их к бесконечному. Самое лучшее, что можем мы, простые смертные, так это с благодарной радостью славить Бога. Это Он послал нам Вас, дабы мы узнали чудо, явленное вами в искусстве»⁸.
Время все расставляет по своим местам: имя Гайдна сегодня известно каждому музыканту, а кем были пресловутые «господа берлинцы» – никому не известно.