Конференции_Петри Э.К.

Петри Эльвира Корнеевна
кандидат искусствоведения,
заместитель директора по учебной и научной работе
ГОУ СПО «Арзамасское музыкальное училище»

Контакты немецкой и русской церковной хоровой музыки
в XVIII-XIX веках

     Музыковедческая литература о хоровой музыке не содержит специальных исследований, посвящённых данному вопросу. Но информация по этой проблеме во многих работах (Асафьева, Гарднера, Успенского, Металлова, Преображенского, Орловой, Бродде, Штёкля и др.) затронута косвенно, что подтверждает и само наличие проблемы.
     Отмечается воздействие на русскую церковную музыку гармонии, («До самого начала ХХ века композиторы, обрабатывающие уставные напевы для хора, крепко держались принципа гармонизации в духе и по правилам гармонизации протестантских хоральных мелодий»¹, фактуры, секуляризация характера музыки в песнопениях. Выявлены и некоторые другие общие черты, касающиеся стиля, техники композиции, формы, влияния отдельных немецких композиторов на русских, например Моцарта на Бортнянского (Скребков). Но трудно найти конкретные произведения, заимствованные из немецкой музыки, и проследить их судьбу на чужой почве.
     Благодарный материал для подобного исследования представляет «репертуар» русской евангелической церкви. Сама эта церковь образовалась в России приблизительно полтора столетия назад. На её музыку повлияли в Петербурге — реформатские общины², в провинции — меннониты³. Эта церковь не имеет в России вековых отечественных традиций и представляет собой чистый опыт «заимствования».
     Здесь аберрация, вызванная отдалением во времени, не должна быть особенно значительной, церковь образована, по историческим масштабам, недавно. Сохранилось и некоторое количество печатных нотных изданий, предназначенных для русской евангелической церкви. Первый сборник духовных песнопений евангелистов-баптистов вышел в 1864 году, он содержал 97 песнопений, последний, до запрета религиозной пропаганды в России, — в 1928 году (1250 песен)⁴.
     Специфическая сложность при исследовании подобных изданий возникает из-за отсутствия в сборниках, за небольшим исключением, обозначений авторов музыки и текста. Однако, «немецкие следы» в этих песнопениях обнаруживаются в большом количестве.
     На начальном этапе формирования русской евангелической церкви заимствованию из чужой культуры подверглось всё: и содержание учения, и обряды, и музыка. Тексты хоралов переводились на русский язык. В музыкальный репертуар русских евангелистов попало много немецких хоралов не только XVIII века, но и более ранних. Это связано, с одной стороны, с тем, что заимствование произведено от культуры анклавной (российских немцев), с другой стороны, некоторые хоралы, принадлежащие основателям евангелической церкви, выполняют в ней знаковую функцию, являются символами этой церкви. Так в сборниках обнаружены хоралы Лютера, Вальтера, Крюгера, Шейна, Генделя, Баха. Из более поздних — песнопения на музыку Нейкома, Шпора, Бетховена, Вебера, Мендельсона, Зильхера. Имеется возможность отследить хотя бы часть материалов по немецким источникам и выяснить, какие изменения произошли с ними на «чужой почве». Для сравнения с немецкими изданиями был использован сборник «Псалмы Сиона» (Калининград, 2004). Он удобен тем, что является репринтным изданием, скомпонованным из нескольких сборников разного времени издания с середины XIX века до начала ХХ.
Авторство многих хоралов установить не просто. И в тех немногих случаях, когда композитор в русских сборниках указан, это указание не всегда совпадает с немецкими источниками. Например, автором хорала
«Боже, мы поём тебе» назван Ф. Гейден:

В немецком сборнике Bruder Singer (Kassel, 1974) этот хорал приведён с небольшими интонационными изменениями и названием Gro

er Gott, wir loben dich («Великий Боже, мы хвалим тебя»):

Здесь указан автор словесного текста — Игнац Франк (1719-1790). Обозначена дата публикации хорала в Германии, 1772 год, и в примечании отмечено, что основой музыки послужил «староцерковный Te Deum». Перевод названия хорала на немецкий язык принадлежит Лютеру, но не музыка.
В России Te Deum с музыкой Сарти особенно часто звучал во времена Екатерины при праздновании военных побед. Традиция петь Te Deum при грохоте орудийных залпов тоже пришла из Европы, в некоторых областях Франции и Германии в Иванов день костёр разжигали сопровождая это действо исполнением Te Deum и пальбой из ружей.
Обработка Гейдена по стилистике относится примерно к концу XVIII–началу XIX века. Русский текст является переводом Gro

er Gott, wir loben dich, но сильно сокращённым: у Франка — 11 строф, в русском варианте — 3. Сведений об авторе музыки обнаружить не удалось. В справочниках можно найти Ф. Гейдена — генерала Главного штаба и, позднее, генерал-губернатора Финляндии. Но, по законам Российской империи губернатором Финляндии мог быть только человек православного вероисповедания. Трудно предположить, чтобы православный генерал тайно писал евангелические хоралы…
     Отметим изменения интонации в русском хорале. Заимствованный репертуар обычно не остаётся неизменным.
     Естественно, заимствованию повергнулся и самый знаменитый хорал Лютера Ein feste Burg. Его подробный анализ приведён в учебнике В.Н. Холоповой «Формы музыкальных произведений» (Санкт-Петербург, 1999). Отмечается его сходство с сочинением мейстерзингера Ганса Сакса. Возможно, Лютер просто обработал «Серебряный тон» Сакса, как он поступал часто и с другими известными напевами. К характерным чертам данного хорала относятся упругость ритмики, волевые интонации, ионийский лад, типичная для протестантских песен форма — бар. В.Н. Холопова упоминает о ещё одном, более позднем варианте, «со сглаженной ритмикой, в тактовом размере 4/4, но с участком переменности на 3/4 в первых строках абгезанга»⁵. Вероятно, имеется в виду какой-то вариант, распространённый в Германии.
     Нам удалось обнаружить вариант хорала, изданный в 1927 году в Москве издательством «Патмос». Сравним немецкий и русский вариант:

     Интонационные изменения незначительны: в 5 такте энергичный скачок на кварту, вместо поступенного движения. Сохранилась и форм бар, с единственным по отношению к Лютеру изменением в конце хорала. Для этой формы значение имеет количество слогов и рифма, расположенная особым образом. Её не удалось выдержать в абгезанге.
     Переводчик проявил некоторую «виртуозность», ему удалось сделать эквиритмический перевод. Но, — увы! — в ущерб поэтичности и яркой образности лютеровского текста, и, даже, временами, смыслу. Исчезли, например выражения: «Господь — наша твердыня», «старый злой враг». Вместо них: «Господь за нас» и «надменный враг» — это менее определённые выражения.
     Нам представляется, что метаморфоза, произошедшая с музыкой, также не пошла на пользу её художественным достоинствам. Изначально в ритме хорала присутствует нервная экспрессия, нечто экстатическое, соответствующее духу лютеранства в начальный период (несколько воинственному). В ровном движении это начало пропало. Автор обработки хорала — неизвестен. Но это — обработка Ein feste Burg Баха. Изменения коснулись фактуры и гармонии. Ещё один баховский пример:

Это хорал из «Страстей по Матфею».
Небольшое отступление. В 1900 году в газете «Новости» была опубликована статья Лароша «Себастиан Бах в современном Петербурге». В ней Ларош сетует на малую известность хоровой музыки Баха в России и высказывает надежду, что когда-нибудь в будущем эту музыку будут исполнять крестьяне Поволжья. Парадокс в том, что критика, как всегда отставала от практики. Бах в Поволжье уже к тому времени звучал в русских евангелических общинах. Ларош имеет в виду «Страсти по Матфею».
В «русской версии» хорал из «Страстей» выглядит следующим образом:

Большую группу хоралов русской евангелической церкви составляют такие, которые в немецкой культуре возникли из переработанных популярных светских песен. В основе приведённого выше примера песня — Innsbruk ich mu

dich lassen («Инсбрук, я должен тебя покинуть»). Текст её принадлежит, по преданию, императору Максимилиану I (1486-1519)⁶, мелодия создана в 1495 году. Впервые эта мелодия зафиксирована в четырёхголосных обработках народных песен Генриха Изаака, позже стала ему приписываться. В 1539 году текст был опубликован в Нюрнберге в сборнике «Собрание хороших старых и новых немецких песенок». В немецкой церкви на эту тему исполняется хорал «O Welt ich mu

dich lassen», но сравнение показывает, что «русская версия» производна от Баха.
Ещё один пример: «Песня охотника» А. Вебера, популярная в России:

В мелодии по сравнению с Вебером изменён один звук, в 5 такте на последней доле у Вебера «gis». Эту песню в России часто ошибочно приписывают Карлу Веберу, между тем её автор — Ансельм Вебер (1766-1821), придворный капельмейстер короля Пруссии. В оригинале текстом служит фрагмент из «Вильгельма Телля» Шиллера.
     Заимствованный светский немецкий песенный репертуар служит своеобразным индикатором популярности тех или иных немецких песен в России. Евангелисты приспосабливают для своих целей песни, которые звучат, исполняются, находятся «на слуху», доступны пению общиной.
     Степень изменения инварианта может быть и значительной, как это показывает следующие два примера.
     Первый — детская немецкая рождественская песенка. Её мелодия принадлежит Иоганну Абрахаму Петеру Шульцу (1747-1800), текст сочинён Христофором фон Шмидтом (1768-1854).
     Второй — хорал, исполняемый в России. Текст на русском языке не имеет отношения к Рождеству, не является переводом, сочинён заново. Изменения в музыке весьма многочисленны. Сам жанр стал другим, «Святой день» — марш, Ihr Kinderlein — танец. Музыкальные фразы перегруппированы: изменён их порядок. Включается и новый материал.
     Интересно появление варьирования при повторении второй фразы, это «русский метод» развития материала, в немецких народных песнях почти всегда — точный повтор. По отношению к рождественской песенке и 3 фраза (9-12 такты) является вариантом, сравним с окончанием Ihr Kinderlein (14 такт). Форма стала сложнее — двухчастная репризная, у Шульца — куплет и припев, репризы нет.

Ещё одну группу хоралов составляют такие, в которых сложно обнаружить инвариант, но используются типичные для немецких песен интонационные обороты, фразы, мотивы. Некоторые соответствия установить всё — же возможно.
Хорал «Вперёд чрез все страданья» сходен с немецкой песней Der Mond ist aufgegangen («Луна взошла»). Это одна из самых популярных немецких песен. В Россию могла проникнуть и через песенные сборники, так как неоднократно издавалась, или как народная песня, поскольку её устные варианты тоже были распространены.

Начало хорала «Стремлюсь к тебе» напоминает M

de kehrt ein Wandersmann («Усталый путник возвращается»). Немецкая песня, ставшая основой хорала, относится к песням странствия. Её автор неизвестен, но она получила широкое распространение в XIX и ХХ веке по всей Германии:

Хорал «Субботний день, Господом данный» совпадает в начале с детской немецкой песней Ich geh mit meiner Laterne («Я иду с моим фонарём»). Её интонация — движение по звукам тонического трезвучия — относится к числу базовых для немецкой музыки. Она встречается в самых разных песнях. «Я иду с моим фонарём» — песня древнего происхождения, такие песни исполнялись в средневековых процессиях:

Этот заимствованный немецкий жанр со временем начинает изменяться, в него проникают интонации русских песен. Причём, сами интонации (по которым можно определить истоки) подсказывают, в какое именно время начинается это взаимодействие: в конце XIX–начале XX века. Приведём примеры.
В основе хорала «В жизненном море» — «Песня о Варяге»:

5-8 такты — почти точная цитата. Ритмическая и гармоническая основа, мелодический контур — тоже весьма близки этой песне. Любопытно, что русская интонация появилась, когда в содержании текста, пусть отдалённо, возникли ассоциации с русскими реалиями. Героическая гибель крейсера «Варяг» во время русско-японской войны широко обсуждалась в русском обществе. В тексте хорала — образ бурного моря, шторма и гибнущего корабля.
Ещё один образец, «Слуги Христовы». Интонации напоминают «Смело товарищи в ногу»:

В тексте речь идёт об избранных, которые должны спасти мир: «Духом воспряньте, взирая вперёд». Хоралов с подобной интонацией — революционного марша — много. Вероятно, это не случайно, сказывается сходное мироощущение адептов новой церкви и революционеров — фанатичная преданность определённой идее, осознание себя в каком — то отношении выше окружающих, не знающих Истины.
В результате анализа музыкального материала сборников русских евангелистов можно сделать некоторые выводы о процессе заимствования «чужой» музыки:
1. Если в «своей» музыкальной культуре отсутствует данное содержание, то оно заимствуется из «чужой» культуры вместе с музыкальным материалом. Культура представляет собой систему: любой заимствованный элемент неизбежно притягивает и другие с ним связанные.
2. В процессе «использования» музыкальный материал начинает трансформироваться, в него включаются элементы собственной музыкальной культуры, он приспосабливается к «местным условиям» и требованиям времени.
3. При функционировании в «чужой» среде музыки с текстом, устойчивость музыки выше, чем текстов.

¹ Гарднер И. А. Богослужебное пение русской православной церкви. Т.2, Джорданвиль, 1982. С.522.
² В Европе называли реформатской такую церковь, которая расходилась с римской в истолковании некоторых догм и формах обрядности. В России реформатские направления связаны с англиканской, кальвинистской, меннонитской, моравской церковью, а также их ответвлениями.
³ Меннониты получили своё название по имени известного проповедника этого учения Менно Зименса. Однако основателем этого течения он не был. Истоки меннонитства следует искать в кругу сторонников Цвингли в Цюрихе, группы образованных гуманистов и пасторов, изучавших Библию.
⁴ В 90-е годы ХХ века издание подобных сборников возобновилось. Частью они представляют репринтные издания, частью основаны на современном музыкальном материале, связанном с молодёжной субкультурой, скорее американской. Эта музыка для целей нашей работы не представляет интереса.
⁵ Разделы формы бар называются ауфгезанг и абгезанг.
⁶ Император Максимилиан был настоящим сыном своего времени – Возрождения. Он имел красивую наружность, отличался искусством во всех рыцарских упражнениях, говорил почти на всех европейских языках, был красноречив, отважен, самоуверен. Покровительствовал учёным и художникам.