СЧАСТЛИВЫ УВЛЕЧЕННЫЕ

Вспоминая слова директора пионерского лагеря из хорошо известного фильма, перефразируя их, скажу: «Когда я был маленький, у меня тоже было пианино». Этот громоздкий предмет вообще был обычным в интерьере многих квартир. Кому-то доставался по наследству, многие покупали его, кто для дела, а кто и для создания атмосферы интеллигентности. Продавались эти инструменты везде, даже в спортивном магазине. Большие и не очень, в основном черные, реже — коричневые. Всем знакомые специфическим звучанием «Пензы» и «Ласточки». Когда-то поигрывал и я, но не стал музыкантом. Поэтому мне было интересно поговорить с профессионалом, почти с коллегой. Мое любопытство согласился удовлетворить кандидат педагогических наук, заведующий кафедрой специального фортепиано, доцент института им. С.В. Рахманинова Вадим Николаевич Галушка.

— Как большинство советских детей, занимающихся музыкой, я с детства ходил в музшколу, дома стояло пианино, а родители, заметив мое увлечение, сделали все, чтобы оно не угасало. В семье у нас немного музицировала только мама — она работала воспитателем, но зато мой дед, говорят, вовсю играл на гармошке. Я с удовольствием слушал тогда все, что звучало по радио, телевизору, а потом и с магнитофона, т.е., проще говоря, все подряд. Наше пианино, хоть оно было и в запущенном состоянии — на нем почти никто не играл, и тогда я даже не знал, откуда оно в семье появилось, — позволило мне подбирать полюбившиеся мелодии, и я начал понемногу играть обеими руками уже в детском саду. В музыкальную школу я пошел рано, занимался с нулевого класса. Это еще было на Кубани, где я родился, потом поступил в музучилище им. Н.А. Римского-Корсакова в Краснодаре и, наконец, в институт им. Гнесиных в Москве. Там я и познакомился со своей будущей женой-тамбовчанкой, а в 1997 году переехал сюда. Получилось так, что в Тамбове как раз образовывался институт им. С.В. Рахманинова, где я и начал работать и через некоторое время получил кандидатскую степень после защиты в столице.

Обучаясь в училище , я уже серьезно сориентировался, и меня перестало тянуть к эстраде, как это было в детстве, хотя могу что-то сыграть, например, джазовые вариации, но на том уровне, который имею, просто для себя.

— Чего в Вашей жизни больше — концертов или педагогики?
—  Моя основная работа — это преподавание. Исполнительская деятельность — вторая часть, не менее важная, которая однако требует специального внимания и сил. В этом плане оно важно как часть моей профессии. Я думаю, что педагог, сам не умеющий показать владение инструментом, не имеет морального права кого-то обучать. Надо это уметь делать. Поэтому время от времени я с удовольствием даю концерты в Тамбове, выезжаю в другие города, бывает и за рубеж. По мере возникающих обстоятельств, которые позволяют это сделать. Трудно совмещать концертирование с другой деятельностью. Этим летом удалось выступать в Чехии, раньше — в Америке, Швейцарии. Завязываются контакты, знакомства, появляются новые приглашения — это интересно. Должен сказать, что сам я не занимаюсь сочинением музыки. Считаю, что это не мое. Не потому что не умею, но нет тяги, все-таки по натуре я — исполнитель.

— У Вас есть свой инструмент, играете ли Вы дома, связано ли это с бытовыми сложностями?
— У меня стоит хорошее чешское пианино, приобретенное очень удачно по случаю в Тамбове. Но дома занимаюсь редко, и это даже необычное недовольство соседей, с ними этот вопрос решен положительно, в большей степени — дети. Они требуют много внимания — еще маленькие. Когда позволяют условия — играю в институте, но здесь много и других желающих, да и студентам надо заниматься. На самом деле в этом проблем нет — всегда можно найти, где позаниматься, главное — дефицит времени.

Вадим Николаевич заметил, что среди учащихся, по его мнению, больше людей, увлеченных гитарой. Видимо, все зависит от времени, от существующих и новых традиций. Мало желающих освоить баян, скрипку, виолончель — так складывается культурная жизнь страны, это стало не престижным. Факты таковы, что эти специальности испытывают серьезный дефицит студентов. В СССР была широко развита сеть музыкальных учебных заведений, а сейчас приобрести новое пианино в Тамбове просто невозможно и очень дорого. Задачей педагогов-музыкантов Галушка считает в первую очередь необходимость удержать существующий интерес к музыке, который есть, особенно у маленьких детей до семи лет, и стараться развивать его. «Если говорить о фортепиано, оно всегда было универсальным инструментом, как и баян и аккордеон. Они позволяли играть для души, для гостей за праздничным столом. А сейчас — караоке. Время идет вперед, появляются компьютерные технологии, синтезаторы. Это, конечно, упрощает жизнь, но и выхолащивает ее, выбивает элементы творчества. Человек, играющий на живом инструменте, — немного другой человек, что бы ни говорили. Творчество накладывает отпечаток на личность. Музыка ведь несет глубокий воспитательный характер, хотим мы этого или не хотим.»

— Существуют ли в музыке течения, схожие с имажинизмом в живописи или модернизмам в архитектуре?
— Конечно, так же как и романтизм, и классицизм, и барокко. Все эти стили идут параллельно в любом виде искусства. При возникновении новых или хорошо забытых старых стилях всегда встает проблема восприятия их окружающими. Во все времена выживает то, что ценно, что несет, несмотря на сложность, неумирающее значение. Меняется и манера исполнения. Мы со студентами изучает записи мастеров прошлого, анализирует в сравнении с современностью, что было хорошо, что не соответствует настоящему. Вопрос этот сложный. Во-первых, меняется сам инструмент, ранние образцы совсем не похожи на современные. Это не может не изменять исполнение. Во-вторых, традиции старых мастеров-исполнителей уходят все дальше и надо прилагать большие усилия, чтобы не растерять и перенять их умение владеть музыкальным временем, интонацией. Это является образцом для подражания. Манера зависит еще и от таланта, от уровня, способностей музыканта. Есть пианисты, которые играют здорово, есть — гениально, есть — хорошо. Можно найти уйму эпитетов со знаком «плюс». Но у кого-то нет теплоты, у других откровения, а технически все хорошо.

— Скажите, появляются ли новые фортепианные сочинения современных авторов?
— Да, их очень много. Но в России на сегодняшний день существует проблема, как этим композиторам найти дорогу, пробиться к пианистам. Надо издаться, а это дорого. Есть и хорошие произведения, и плохие, но ведь чтобы проверить это — сочинения должны исполняться, нужны ноты, легко доступные в магазинах и библиотеках. На мой взгляд, это недостаточно развито. Хотя, кто ищет, тот найдет. Занимаясь главным образом концертной деятельностью, пианисты, составляя программы, вынуждены подбирать разноплановые произведения, в том числе и современные. Часто используются композиции западных авторов, в общем, то, что доступно. Слушая новую музыку, естественно, отбираешь что-то для себя. Тогда приходится входить в личный контакт с композитором, но опять же, если позволяет время.

Когда я затронул тему музыкальных курьезов, Вадим Николаевич признался, что подобные примеры может скорее вспомнить человек, постоянно гастролирующий. Ни курьезы, а скорее юмор присутствуют везде, где есть музыканты. Достаточно прийти, например, на репетицию оркестра, чтобы увидеть юмористические ситуации, случающиеся с музыкантами. Вообще таких историй много и они, в основном, подчеркивают связь исполнителя с его инструментом.

— Напоследок я хочу сказать, что, решая заниматься ли музыкой профессионально, человек должен в первую очередь полагаться на свои ощущения. Это все индивидуально — как диагноз. Надо поставить себе вопрос: могу ли я этим не заниматься или не могу. Если можете, скорее всего, и не надо. А если живете с этим, то будете играть, и бесплатно и в любой ситуации. Тем, кто начинает, хочет пообщаться с инструментом, попробовать себя посоветую — надо! Пусть люди этим занимаются. Они откроют себя. А родители должны не жалеть ни сил, ни времени, ни денег, чтобы их дети соприкоснулись с музыкой, и желательно как можно раньше. Пусть они чувствуют эстетическое наслаждение от слушания, от игры. Особенно слушание — ведь оно не требует никакой работы, просто приносит наслаждение. Это я уже вижу и на своих детях, и, что интересно, при полном объеме звучащей музыки, всех ее стилей, они часто сами выбирают классику. Дети лучше чувствуют — они еще не испорчены. Начните, а дальше время само подскажет.

Вадим Галушка не ставит перед собой грандиозных задач. Занимаясь своим делом, он считает, что они появятся сами собой как обязательные этапы в жизни увлеченного человека.

Б. Прокудин
«Музыкальная палитра»: прил. к газете "Тамбовский курьер". — № 49 3 декабря 2007 г.